Домик на краю села

Я бывала здесь только в детстве, да и то раз или два. Помню, что ужасно боялась свою бабушку — старенькую, сгорбленную, но обладающую зычным голосом. Тогда она казалась мне Бабой-ягой. А вот сегодня бабушка стала единственной, кто меня приютил. Пусть даже и после своей смерти… Перебирая бумаги, оставшиеся еще от родителей (они погибли пять лет назад в автокатастрофе), я совершенно случайно наткнулась на завещание, согласно которому эта старая хата после смерти бабушки переходит в мою собственность. Ох, не зря говорили, что бабка была немного ведьмой! Угораздило же меня найти документ именно в тот момент, когда уже начала думать, что все пропало!

А случилось вот что. Мой бывший муж, который, конечно, когда-нибудь ответит за все, что мне пришлось вытерпеть из-за него, преподнес сюрприз. Как говорится, напоследок, чтобы я долго о нем вспоминала.

В один далеко не прекрасный день ко мне в квартиру постучались два бритоголовых амбала:

— В общем, так, — сказали они после того, как представились служащими коллекторской компании, — на твоем муже кредит висит, пятьдесят тысяч «зеленых». Сроку тебе — до следующей недели! — и, поигрывая мышцами, направились к лифту. Я стояла ни жива ни мертва. Конечно, мне было известно, что мой бывший — азартный игрок, и это уже не хобби, а зависимость, от которой он не желает избавляться. Я много раз покрывала его долги, а потом, устав, развелась, выгнала из дому и забыла о ею существовании. И тут вдруг — пятьдесят тысяч! Я не была наивной дурочкой и отчетливо понимала, что бывший сделает все, чтобы коллекторы его не нашли. Он уже не раз проделывал подобный фортель. А значит, долг возвращать придется мне!

Денег не жалко — у меня их все равно нет. Но эти два амбала теперь ни за что не отстанут. Единственный выход — хватать дочку и бежать. Вот только куда?

Именно в этот необычный, мягко говоря, момент своей жизни я и обнаружила в документах бабкино завещание. Вот так удача! Ну и решила: полгода-годик отсижусь в деревне, а когда буря утихнет, вернусь в город.

Вопрос «Что мы будем есть?» меня в тот момент не сильно волновал. Гораздо актуальнее было — «Сможем ли мы вообще есть, если нам поломают челюсти?» От таких амбалов можно ожидать чего угодно! Прихватив небольшую дорожную сумку и взяв за руку Лизу, я отправилась в деревню, где располагалась завещанная мне недвижимость.

И вот сейчас, глядя на эту ветхую избенку, уже засомневалась: а пригодна ли она для жилья?

— Ты не смотри, что с виду хатка не очень, — стала успокаивать меня баба Катя, соседка. — Она крепкая, еще лет тридцать простоит. Нуда, надо ее слегка обновить, не без этого. Кое-где кладку переложить, стены побелить, крышу подлатать, дымоход прочистить, забор починить… И живи сколько душе угодно! Наверное, у меня был очень несчастный вид, потому что баба Катя погладила по плечу и успокоила: — Не боись, Ивана попросишь, он тебе с ремонтом поможет. Эх, городские! Ничего-то вы не умеете!

В принципе, старушка была не так уж и неправа: внутри избенка действительно выглядела не столь печально, как снаружи. Я принялась мыть и вычищать дом. За работой и не заметила, как наступил вечер. Заканчивала отдраивать входную дверь и вдруг услышала сзади голос:

— Ты, что ли, Ермолаихи внучка?

От неожиданности тряпка выпала у меня из рук. А незнакомец как ни в чем не бывало откашлялся у порога:

— Меня Иван зовут, — представился он. — Говорят, тебе тут помощь по хозяйству нужна…

— Простите, я не слышала, как вы стучали…

— А я не стучал, так зашел. У нас стучать не принято.

— Да? А если бы я была голой?

Посетитель вздрогнул и наконец-то отвел взгляд от печки. Он впервые посмотрел прямо на меня. Правда, зардевшись, тут же вновь опустил глаза:

-Ну да, голой!.. Среди бела дня?! Ну вы, городские, даете!.. Внешне Иван стопроцентно подходил под типаж «обычный сельский мужик». Русоволосый, румяный, с большими мозолистыми руками. В общем, симпатичный был мужчина, хоть и слишком застенчивый. Я усадила гостя пить чай, попутно объясняя, что хата, конечно, требует ремонта, но вот какого именно, я, городская, увы, не знаю. И надеюсь, что Иван сможет провести обследование моей халупы и выдать окончательный диагноз. Правда, денег у меня негусто… -Без проблем, — спокойно ответил мужчина. — Натурой отдашь. Я чуть не подавилась надкушенной сушкой:

— Что-что?!

— Да пошутил я, — рассмеялся он.

— Ты со мной как со школьником разговариваешь. Видно, решила, раз в деревне живу, то дурак дураком. Я про натуру в каком смысле: у меня сынишка, Лешка, на следующий год в школу идет. Ты б с ним позанималась, а? Нутам… писать, читать, считать… Хочу, чтобы он у меня отличником стал.

Иван засиделся допоздна, я даже слегка забеспокоилась: отчего это он никуда не спешит? Сам говорил: жены нет, ребенок один дома. А отец по гостям до ночи шастает!

— Это ты, што ль, Ермолаихи внучка? — спросил меня наутро в магазине беззубый старик. Я кивнула утвердительно.

— И надолго к нам?

— Да как получится…

— Ну да, ну да, сладится с Иваном или нет дело неясное… Я вспыхнула:

— При чем тут Иван? Что за ерунду вы несете?!

Дедок, не отвечая, шмыгнул к двери. А я услышала за спиной чей-то смешок. Вот тебе и деревня: сам не успеешь еще даже подумать, а соседи уже и женят, и разведут! Иван отнесся к своему заданию ответственно. Каждый день на час-два приходил ко мне, что-то чинил, строгал, красил. Я было вызвалась помочь, но он только отмахнулся:

— Какая с тебя польза? Вон с детьми возись!

Лиза с Лешкой моментально нашли общий язык. А поскольку моя дочка по характеру — типичная училка, то счет и письмо Лешка осваивал под ее чутким руководством. Я ее рано всему этому научила девочка-то способная. А у меня появилось свободное время, чтобы разобрать шкаф и многочисленные сундуки, оставшиеся в наследство от бабушки.

Надо сказать, что добра у бабки оказалось завались! Пожелтевшие от времени скатерти с тончайшим кружевом, пуховые платки (и как только их моль не побила?!), постельное белье, сшитое из батиста (!). Оставалось только изумляться, каким образом вся эта красота попала в сундуки к простой крестьянке. Араскрыв очередной чемодан, я чуть не задохнулась от восторга: в нем лежали сорочки и блузки, украшенные богатой вышивкой.

— Вот это да-а-а! — присвистнул подошедший Иван. — А ну давай, померяй!

— И вы тоже, — предложила я. — Тут и мужские вышиванки имеются, и детские. -А почему ты мне выкаешь? вдруг спросил мужчина, приблизившись почти вплотную. — Вроде был еще не старый… Я покраснела, растерялась, но потом взяла себя в руки и прошептала:

— Перестань, дети смотрят…

— Ну, и специально для детей, — мгновенно отпустил меня Иван, поворачиваясь к детворе, — уникальный номер с баяном! Он взял найденный тут же в сундуке инструмент, вздохнул, зажмурился…

— Э-э-эх, не зря меня батя когда-то по рукам бил, на баяне учил играть! — с видимым удовольствием растянул меха, пробежался пальцами по кнопкам…

Этой ночью мне приснился очень странный сон. Будто иду я по лугу, а мне навстречу — красивая девушка в вышиванке. Она улыбается и говорит:

— Здравствуй, долго же я тебя ждала, внученька! Ищи то, что тебе нужно! Оно на дне самого дальнего сундука запрятано. Столько лет тебя дожидалось и дождалось-таки!

Я резко вскочила с кровати, стряхнув остатки сна. «Неужели ко мне только что приходила бабка? — вспомнила красавицу из сновидения. — Да уж, не больно-то она похожа на ту Бабу-ягу, которую я помню с детства!»

Утром я отправилась в гости к бабе Кате. Может быть, удастся у нее разузнать побольше о своей бабушке?

Соседка с сосредоточенным видом рассматривала кусок обычного туалетного мыла. Увидев меня, принялась жаловаться: — Пришел этот Панас (чтоб его!) и говорит: «Давай вместе жить! Ты баба еще ничего, да и я не промах». И подарок принес — мыло вот! Ну, дает дед!

— Мыло как мыло, — дипломатично произнесла я (Откуда я знаю, вдруг в селе так принято: на сватовство мыло дарить?)

— Так я ж ему, обалдую, сто раз говорила: «Не могу мылом мыться, меня от него всю прыщами обсыпает». А он притащил!

— Как же вы моетесь-то, — изумилась я, — без мыла?

— Ой, скока той фязи, не смеши меня! По телевизору слышала: лучше всего мыться золой, самый здоровый способ!

Я слегка обалдела, потому что привыкнуть к логике сельчан все-таки очень трудно. Вот совсем недавно другая соседка, тетя Вера, целый час у магазина рассказывала мне о своих болячках: радикулит, гипертония, смещение позвонков и еще что-то, названия чего она не помнила. И лекарства («Жуть какие дорогие, сын в Киеве покупал, потому что больше нигде таких нет!») женщина пила исправно, но… Не успела я пожалеть несчастную старушку, как вдруг встречаю ее с тачкой, полной… горячего асфальта! Ремонтники латали недалеко выбоины на дороге, так бабка, сориентировавшись, выпросила у них немного асфальта дорожку во дворе проложить. И вот тащит тетя Вера тачку с дымящимся материалом, кряхтит. А когда я предложила помочь, пожилая, мучимая кучей болячек женщина как рявкнула в ответ:

— Еще чего! Знаю я вас, городских: ссыплешь себе половину во двор, у вас же никакого уважения к старым людям!

Прогнав воспоминания о тете Вере, я спросила бабу Катю:

— Баб Катя, вы хорошо знали мою бабушку?

— А как же! Хоть она и старше меня была лет на пятнадцать, но все же — соседи. Ты в курсе, как образовалось наше село?

— Нет, откуда ж…

— Так вот я сейчас расскажу. Слушай. После революции, когда пошли селяне барский дом грабить, те, что были не согласны с новыми порядками-, убежали сюда. И одной из первых — мать твоей бабки: Ох и красивая была, хоть помню ее уже немолодой. Говорили, что она — барская дочка незаконнорожденная. И правда: барин ее еще до революции не только в школу отдал, а и на учительские курсы. Дарил ей много всего: одежду, ложки серебряные… Твоя прабабка, удрав на хутор, думала, что спасется от разорения, но ничуть не бывало: приехали за ней ночью. Всю хату перевернули, ничего не нашли. Ее увезли, адочку, бабку твою то есть, одну оставили. Ну а потом хутор в село разросся… Потрясенная услышанным, я молчала. Так вот, значит, почему у моей бабки в сундуках столько хорошей одежды! А может, там есть не только одежда?..

— Поговаривают, -добавила баба Катя, — что там, в доме-то твоем, в стене или в подполье, до сих пор хранится что-то особенное. Поищи, вдруг да найдешь?

Когда я уже открывала калитку, чтобы уйти, соседка окликнула:

— Эй, а мыло забери себе! Или отдай кому-нибудь, у меня даже от его запаха в носу чешется!

Я забрала мыло и решила отнести его болезной тете Вере. Еще издалека услышала мерный стук, а подойдя поближе, увидела чудную картину. Посреди двора навалена уже застывшая куча асфальта, а рядом с нею — тетя Вера с ломом. Этим самым ломиком старушка пытается разбить кучу.

— Вот, гадина, застыл, как камень, — пожаловалась она, когда я подошла ближе. — Вчера, пока доперла тачку, устала, решила прилечь. Думаю: ну что с этим асфальтом сделается! Украсть — не украдут, у меня собака злая. Вот и проспала!

— Ты, тетя Вера, зря долбишь, — крикнула из-за забора ее молодая соседка Лида. — Ничего у тебя не выйдет, потому как на тебя вчера Ермолаихи внучка посмотрела…

— Что-что?! Не поняла! — с вызовом произнесла я.

— А что ж тут понимать? — невозмутимо продолжала Лида. — В Ермолаихи-ном роду все бабы такие — глазливые. Помню, мама мне рассказывала: как ни погонит корову мимо Ермолаихиной хаты, так враз молоко пропадает! Вот и внучка ей под стать…

-Ты, Лида, прикуси язык, — вмешалась тетя Вера. — Весь хутор знает, чего ты про городскую сплетни распускаешь. Увела она у тебя Ивана, вот ты и злишься.

— Что за дурь! взвизгнула соседка. — Придет же такое в голову! Ха, Иван! Нужен он мне больно, да еще с довеском.

Я развернулась и пошла к калитке. Какой смысл спорить со вздорной бабой. А вот спросить кое-что у Ивана не помешает… Тихо зашла к себе во двор, увидела играющих Лизу и Лешу и удивилась: вроде бы Иван говорил, что сегодня не сможет прийти. Заскрипели под ногами половицы, Иван резко поднял голову и неестественно беззаботно произнес:

— А, это ты… А Лиза говорила, что еще нескоро придешь. Я тут, понимаешь, решил все-таки заскочить к вам по дороге…

В руках мужик держал ломик, вроде того, с помощью которого тетя Вера боролась с застывшим асфальтом. Одна из половиц была приподнята.

— Ты зачем пол разбираешь?! — воскликнула я возмущенно.

— Там что-то шерудело, — принялся он пояснять, краснея. — Я подумал: вдруг мыши… Или крысы.

Объяснение показалось неубедительным даже для меня, городской. Внезапно мелькнула мысль: «Неужели… неужели Иван вызвался мне помогать только для того, чтобы отыскать клад моей бабки? Если таковой действительно существует…»

— Скажи, Иван, — как можно спокойнее спросила я, — а у вас с Лидой что-то было?

Он опять покраснел. Что за дурацкая привычка? Чуть что краснеет, как юная девица!

— Ну-у-у… как было… — нехотя выдавил он из себя. -Так, подженились немного.