Отдых и развлечения

Она просто хотела поговорить

Я сижу в нашем сквере. Сижу одна, но в душе тлеет  надежда, что Сережа одумается и «Ж» вернется. И все будет как прежде. Пусть редкие, но такие счастливые встречи, когда один час стоит целой жизни… На глаза предательски набегают слезы. Ну зачем я сказала Сергею, что меня стало угнетать положение любовницы! Что родители и бабушка постоянно спрашивают, почему мой любимый человек не зовет меня замуж, а я не знаю, что им отвечать. Признаться, что встречаюсь с женатым мужчиной? Стыдно. Естественно, Сережа обиделся.

— Ты загоняешь меня в угол, — упрекнул он. — Ведь я с самого начала говорил, что не могу развестись. Ты сделала выбор. Конечно, мы редко видимся. Так получается… Но я люблю тебя. Все остальное — суета и тлен…

— Но они беспокоятся за меня, — пробормотала. — И внуков мечтают понянчить. Мама каждый день об этом говорит…

Сергей нервно затушил сигарету:

— Это невыносимо! В чем я виноват? В том, что у меня жена — инвалид? Что не могу ее бросить?!

— Ты прав, я требую невозможного. И сама во всем виновата…

— Да в чем?! Прости, ты опять говоришь глупости. Ну полюбила женатого, и что? И потом, любовь

— это не вина, а большое счастье. Единственное на земле!

— Да, но родителям этого не понять. Они у меня жуткие моралисты, — тихо сказала.

— Так брось меня! Или нет, я сам с тобой расстанусь. Нужно исправлять ошибки… — взяв за руку, он посмотрел мне в глаза: — Переделывать жизнь сложно, Алечка. Это болезненная операция, но после нее человек выздоравливает. Ты еще будешь счастлива!

— Без тебя? Нет! Никогда!!!

— Никогда не говори «никогда», — он поцеловал меня в губы и ушел.

— Сережа, — отчаянно закричала, но он даже не обернулся.

И вот я сижу одна. В полной прострации. Неожиданно возле скамейки останавливается незнакомая старушка.

— Не помешаю? — спрашивает она и, не получив ответа, опускается рядом. — Погода ужасная, а ты без шапки. Разве так можно? Тут женщина замолкает, а я осознаю: нужно ей что-то отвечать.

— Я закаленная, — с трудом бормочу.

— Закаленная, — качает головой бабушка. — Эх, молодежь, не понимаете вы, что здоровье смолоду беречь надо! Дороже него ничего нет. А уж теперь так и вовсе. Это раньше медицина была бесплатная, а сейчас… — она махнула рукой. — Вот у меня вчера давление скакануло, вызываю «скорую», а они: «Машин нет, ждите!» А чего ждать? Когда помру? Совести у них нет, не хотят к старикам ездить. Мол, отжили свое! — бабуля тяжко вздыхает. — Нет, не будет в стране порядка. Вон соседи мои сверху сдали квартиру какой-то шалаве, а она никому житья не дает. Ночь-полночь — включит музыку на полную катушку. А стены-то у нас аховые. Я и в милицию жаловалась, да только там один ответ: отвяжитесь, без вас делов полно! А какие у них такие дела, кроме как людям помогать?

— Никаких, — отвечаю коротко, надеясь, что этим отобью у старушки желание говорить. Но нет.

— И гости к ней часто ходят, — ворчливо продолжает она. — И такие же бессовестные. Ножищами топают, орут, хохочут. Ну нет покоя. Где ж тут давление не будет скакать! — возмущается бабуля.

Я не говорю ни слова, тупо уставившись в одну точку.

— Ох, дура я, дура, — вздыхает бабушка. — Зачем согласилась переехать в этот дом? Невестка настояла разменять мою бывшую квартиру. Три года нервы мотала, допекла. Теперьживет как барыня, а меня заперла на восьмой этаж: мол, сиди на верхотуре, старая ворона, и не каркай. Я и сижу. Бывает, по три дня на улицу не могу выйти. Лифт же, проклятущий, через день ломается. Пешком не спуститься — высоко, а уж о том, чтобы наверх подняться, и речи нет! Ноги болят, и спина отваливается. Сейчас вот за хлебом вышла, а ноги, будь они неладны, не идут. Вот и присела передохнуть. А ты чего мерзнешь? Ждешь кого? Свидание? — старушка склоняется и заглядывает мне в глаза.

— Нет, — отвечаю я, а сама с тоской смотрю, нет ли поблизости человека, который мог бы поговорить с бабулькой, пока она не довела меня до истерики. Но все прохожие, как назло, идут мимо. Между тем моя немногословность начинает действовать собеседнице на нервы.

— Нет, раньше все было не так. Люди были добрее, а главное — уважали старость. А теперь всем на нас наплевать. А ведь никто не думает, что его ждет то же самое. Времечко-то быстро бежит, не успеешь оглянуться, как состаришься. И обидно становится: вроде и не жил. Ну разве я не права? — при этом она глядит на меня вопрошающим взглядом.

Я пожимаю плечами. Почему она цепляется к незнакомому человеку? Зачем, спрашивается? Неужели верит в то, что кто-то сумеет ей помочь? Черта с два! В этой жизни каждый за себя. Мне вон тоже плохо, но я никому не собираюсь жаловаться. Не жду сочувствия. А она…

— Права, — отвечает за меня старушка. — Ну да ладно, не хочешь разговаривать, не буду надоедать. Только ты тоже долго не сиди, простудишься, деточка.

С этими словами бабушка поднимается со скамейки и неожиданно бодро трусит к хлебному ларьку. За ней увязывается бродячая собачонка. Остановившись, женщина гладит ее по голове. «Нашла друга по несчастью!» — думаю раздраженно. Затем поднимаюсь и бреду в сторону остановки. На душе тошно до невозможности. Сергей не вернулся. Это все… Решаю позвонить своей бабушке.

— Привет, бабуленька, как ты там? Как здоровье? — спрашиваю, как можно непринужденней.

— Здравствуй, Алечка! — радуется старушка. — Как хорошо, что ты позвонила, детка! Я ведь опять одна дома. Верочка с Колейушли в театр, мне скучно. Телевизор смотреть не могу, глаза сильно болят, а поговорить не с кем. Хотела было к соседке зайти, да поясницу прихватило. Как говорится, старость не радость…

Меня начинает мучить совесть.

— Хочешь, я приеду, бабуль? Натру тебе поясницу мазью. Хочешь?

— В такую погоду? Ну что ты, Алечка! Да и поздно уже, не дай бог, кто-то привяжется, сама знаешь, сколько сейчас хулиганья. Лучше завтра приезжай. Я пирожков с капустой напеку.

— С больной спиной? — растроганно улыбаюсь. — Не нужно, бабулечка, я сама что-нибудь вкусненькое привезу!

— Вот спасибо. А теперь расскажи, какутебя прошла неделя, дорогая. На работе все в порядке? Сейчас столько инфекций, да и погода сырая, все поголовно болеют. Ты хоть тепло одеваешься? Шапку носишь? — бабушка задает вопрос за вопросом,   словно боится, что я сейчас положу трубку. | — Все в порядке, — успокаиваю ее. — Не беспокойся. Завтра обязательно приеду, и мы обо всем поговорим. Я страшно соскучилась. А еще хочу сказать, что очень тебя люблю.

— Спасибо, внученька, — в голосе бабули слышатся слезы.

Я изо всех сил стараюсь не расплакаться. Ведь бабушка не должна понять, что у меня что-то случилось, она же так мечтает видеть меня счастливой. Неожиданно вспоминаю старушку в сквере, ее надоедливую болтовню и… понимаю, как я была к ней несправедлива. Она всего лишь хотела поговорить…

Комментарии запрещены.