Моя группа поддержки

Кaxa… А как мы будем без тебя? — растерянно спрашивала я мужа. — Я ведь одна останусь… — Перестань, Марина. Не ной! Моя мать пятерых сыновей сама подняла и не жаловалась, — и отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.

— Я уважаю Медею Георгиевну, но не равняй нас! Почему мне нужно испытывать тяготы и лишения, чтобы быть счастливой с тобой?

— Такая твоя доля, женщина! — крикнул в запале мой горячий джигит и тут же спокойно добавил:

— Потому что любить меня — это испытание. Да уж, испытание… Это он верно подметил. И надо же было мне влюбиться в грузинского паренька, приехавшего в гости к своим друзьям. Помню, как он бежал за мной по перрону вокзала:

— Девушка, девушка! Хочу тебя! Остановись!

Ну точно как в фильме «Мимино»: «Ларису Ивановну хочу!» Но в жизни такая ситуация немного пугает. Я ускорила шаг, он — тоже, а когда побежала, то тут же меня цепко схватили за руку.

— Почему бежишь? — удивился он.

— Отпустите! Я милицию позову! — дико оглядываясь, искала стражей порядка. На окружающих надежды было мало, они с улыбками умиления смотрели на нас, думая, что мы пара.

— Милицию не хочу, тебя хочу, — повторил симпатичный брюнет.

— Да понятно! — усмехнулась я. Страх почему-то прошел — уж очень располагающее лицо у него было.

Я и подумать не могла, что разговорившись с молодым красавцем-грузином, через месяц пойду с ним под венец, а через год рожу нашего первенца Вано. Хотя жили-то мы в Украине, так что — Ванька, просто Ванька. Теперь этому высоченному подростку четырнадцать лет, ручищи — как у дядьки! Спортом занимается, активист во всем. Даже слишком активный… Не справлялась я с ним последнее время. Папин взрывной характер и его же упрямство против моей славянской мягкости… Только отец и мог усмирить свое дитятко. Как принято в кавказских семьях, на этом мы не остановились. Вскоре появился Георгий, а еще через два года — Тамрико, Тамара то есть. По нашим меркам мы считались многодетной семьей, а по грузинским — не дотягивали. Но я была рада, что Каха решил остаться на моей родине. Как бы сейчас ни было хорошо в Грузии, но я, как кошка, привыкаю к месту. Жить бы там не смогла. Отдыхать — да! Но жить… Не-е-ет! А вот муж в последнее время вдруг стал хандрить.

— Как же холодно тут у вас… — с тоской говорил он, глядя в окно на первый снег.

— У вас?! — воскликнула я. — За столько лет — это уже «у нас»!

— Родина есть родина. Я живу только здесь, а сердце мое — там…

— Ох, Каха, что за пессимизм? Это на тебя хандра осенняя так действует.

— Вот-вот! Осенняя! Еще только середина ноября, а снег валит, как зимой. А дома у меня тепло, солнечно…

— Ну так и езжай к себе домой! — разозлилась я. — Раз здесь тебе не дом!

— А можно? Я ненадолго, — вдруг оживился он. — Всего на пару месяцев.

У меня чуть глаза не лопнули, так усердно я таращилась на мужа.

— На пару месяцев?! С ума сошел? Отчего вдруг такая ностальгия? Мы же ездим к твоей маме каждое лето, а дети там вообще до осени живут.

— Ты права, но я хочу сам, без вас… Каха осекся, увидев мое выражение лица. Вся славянская мягкость вмиг куда-то улетучилась, и я, схватив чашку с кофе, швырнула ее в мужа. Он успел увернуться, и чашка, попав в стену, разлетелась на куски прямо у него над головой. Кофейная жижа стекала густой массой, капая на пол…

— Ты… ты… совсем рехнулась?! — заорал Каха и вскочил со стула.

Не знаю, чем бы закончилась история, учитывая его взрывной темперамент, если бы на кухню не влетела наша младшенькая и с порога не крикнула:

— Тронешь маму-дам в коленку! Знаю приемы! — и стала в позу каратиста. Мы оба замолчали и минуту смотрели на нее, пытаясь отдышаться, а потом дружно расхохотались. Уж очень забавно выглядела Тамрико с воинственным выражением личика.

— И что, правда папку бы любимого ударила? — Каха схватил Тому в охапку.

— Ага! Женщин бить нельзя. Так что извини, пап. Тронул бы — получил.

— Защитница ты моя, — рассмеялась я, обнимая дочку прямо на руках мужа.

Если бы знала, что вскоре она действительно будет мне защитницей и поддержкой. И не только она, а все мои дети… Я все-таки отпустила мужа. Без истерик и скандалов, даже счастливого пути пожелала. А все сестра:

— Маришка, мужику сорок лет! Самый дурацкий возраст! Или в казино да в карты деньги проигрывают, или в секту уходят, или с бутылкой на «ты». А еще лучше — молоденькие цветочки поливают, садовники чертовы! — Лида всхлипнула, ее супруг как раз совсем недавно бросил семью ради студентки.

— Твой Каха, да с его горячей кровью -к маме захотел! А ты против?! Убедила, короче. Я и сама потом обдумала все и поняла, что зря перья распушила. Муж у меня золото.

Его не было уже две недели, как я почувствовала   «прелести»   матери-одиночки. Началось все с Ваньки. Как-то сын вернулся домой после занятий хмурый и сообщил, что меня вызывают в школу. Как я ни пыталась добиться — зачем, он молчал и недовольно сопел. Учительница была словоохотливее:

— Ваш сын совершенно не имеет авторитетов! — заявила она мне с ходу. — Он спорит с преподавателями. Довел нашу историчку… в смысле учительницу истории Аллу Викторовну до истерики! В ее-то возрасте!

Как потом оказалась, Ванька спорил насчет правильности коммунистического вектора, который историчка рьяно отстаивала. Хотя разве мог думать иначе бывший политработник, у которой на лбу виден портрет Ленина? Я попыталась оправдать сына, но классная руководительница ничего не хотела слушать. У нее своя мантра — ученик должен уважать учителя. «Уважать -г то есть не иметь собственного мнения?» — уточнила я, за что была награждена испепеляющим взглядом.. Дома я Ваньке всыпала, конечно. Спорить — это хорошо, но надо иметь еще инстинкт самосохранения. Вроде убедила, как тут новая беда — средненький, Гоша, подрался… с девочкой!!! Пришлось снова бежать в школу. Назад я неслась на всех парах, пока злость не кончилась. Это ж надо! Воспитали на свою голову! И откуда только нахватались? Каха на меня ни разу руку не поднял, разве что кулаком мог погрозить в приступах гнева.

— Мам, ты не знаешь этой Динки! — со слезами на глазах оправдывался двенадцатилетний мальчишка. — Она же кого хочешь достанет!

Все равно наказала. Нечего попускать! Потом, правда, выяснила, что Дина Литвинова — особа и задиристая до ужаса. От нее весь класс плакал, а Гошка ее на место поставил.

Если поведение мальчишек не удивлялось (сам бог велел драчунами быть), то в кого пошла Томочка?! Я не знала… Это не девочка, а боевой заряд с ободранными коленками и счесанным носом! Я уж и бегать в школу устала. В общем, дети совсем распустились, а от Кахи уже давно не было вестей… Я старалась не переживать, но прошел месяц, как он звонил. Первые пару недель сообщал о себе каждый вечер, а потом пропал… Писала ему на имейл, в соцсети, звонила его маме на домашний — ничего! А тут новость…

— Марин, ты деньги мне отдашь? — позвонил как-то друг Кахи.

Я с ужасом узнала от него, что муж, уезжая, занял у него большую сумму и сказал, что через месяц отдаст, но ни его, ни денег не было. Пришлось отнести в ломбард бабушкино колье, другу Кахи очень нужны были деньги. А по дороге домой из ломбарда меня вдруг скрутило. Я согнулась, схватившись за живот, и едва добежала до дерева. Меня выворачивало наизнанку, и внезапно — мысль: «Я беременна!» Доползла домой, упала на кровать и разрыдалась: «Каха, что же делать? Где ты? Почему бросил нас?» .

— Точно спутался с кем-то! — вынесла вердикт сестра, когда я позвонила ей за советом. — Знаю я этих мужиков.

Я не хотела ей верить. Каха не такой! Интуиция подсказывала, что с ним что-то случилось. Не мог он бросить нас! Для него семья — это все! Однако Лиду мои доводы не убедили.

— И что? Это как-то помешает ему увлечься малолетней нимфеткой?

— Слушай, сколько можно?! — взорвалась я. — У тебя на уме есть что-то кроме любовниц?!

— Нет! Это мой жизненный опыт!

— А мой опыт — четверо детей.

— Каких четверо? Трое… О боже, Маринка! Ты беременна?!

— Да, только никому не говорила. И тебе бы не сказала, просто с языка сорвалось. Не будет этого ребенка…

— Как?! — не поняла сестра.

— А так. Аборт сделаю. Куда мне сейчас четвертого? Я с тремя не справляюсь.

— Вообще, правильно, конечно. Я не подумала. И с Кахой непонятно…

— Мам, — заглянув в комнату, позвал Ванька. — Поговорить надо.

— Ладно, Лидочка, будем прощаться! Сынуля требует аудиенции. Что случилось? Опять в школу? — спросила я сына с тревогой, положив трубку.

— Нет, другое… Не обижайся, я случайно подслушал… Про малыша. Мой великовозрастный сын, почти мужчина, смущенно опустил глаза.

— Подслушивать — плохо, — по инерции сказала я, растерявшись.

— Ладно, больше не буду, — тоже по инерции пообещал он. — Только ты это… Не дедай… Ну, оставь его…

Я совсем поникла и не знала, что отвечать. Не обсуждать же такие темы с сыном! Но он ждал ответа.

— Понимаешь, Вань… Давай как взрослые люди поговорим. Ты же видишь, папа давно не объявлялся. Я даже не знаю, что

с ним. Денег он нам не высылает, еще И наделал долгов зачем-то… Работать я смогу еще полгода, а потом в декрет. На деньги от государства мы впятером не вытянем, — объясняла.

— Я понимаю, но есть тетя Лида, бабушка с дедушкой. Я могу пойти работать. Справимся!

— Ванюш, золотой ты мой! Спасибо тебе. Ты растешь настоящим мужчиной, и меня как мать это безумно радует. Но ты еще многого о жизни не знаешь. Поверь, мы не справимся.

— Мамулечка, давай попробуем. Это ведь мой братик или сестричка… Я посмотрела на него — большой, а такой маленький. Но поняла, что сделаю так, как он хочет. Не смогу избавиться от малыша. Он зачем-то уже есть… Жизнь наша изменилась кардинально. Ванька слово сдержал — помогал во всем. И младших заставлял. Один раз услышала из-за двери детской, как выговаривал строго Томе:

— Ты же девочка! Убери за собой одежду! Маме должна уже помогать, а ты себя обслужить не можешь, стыдоба!

И что вы думаете? Вместо грубости в ответ послышались виноватое лопотание и шорох одежды. Гошкиной обязанностью стал поход по магазинам. Сынуля преуспел в этом занятии, знал все акции и качественных производителей. Тамрико мыла посуду, полы и делала легкую уборку. За всю беременность меня ни разу не побеспокоили проблемы в школе. Наоборот — учеба подтянулась, оценки улучшились, учителя не вызывали. От Кахи до сих пор не было вестей. Я не могла позволить себе такую роскошь, как переживания. В моем положении нужно было держать себя в руках. Дети поддерживали как могли, ни разу не опечалив меня расспросами. И все же сведения кое-какие были. Через четыре месяца после исчезновения мужа мне позвонил его брат:

— Марина, не держи зла за молчание. Сами ничего не знали, — начал он. — Мама, оказывается, тяжело заболела, Каха догадался и приехал, а мы — нет, — в его голосе послышались рыдания, все-таки кавказские мужчины слишком эмоциональны. — Она в больнице, операции, уход — все очень дорого. Не хотела никому сообщать, но брат сорвался и приехал с деньгами.

Я не могла произнести ни звука. Хоть какие-то новости. Хотелось кричать, вопить: «Он жив?!», но я молчала. А брат Кахи продолжал:

— Мы узнали недавно. Мама не хотела никого беспокоить. Но нам позвонили из больницы, сказали забирать ее домой, потому что больше нет денег на лечение. Там мы все и узнали… Каха привез тогда сколько мог, а когда деньги стали заканчиваться, сказал делать маме очередную операцию, мол, он оплатит ее. Уехал куда-то и пропал. Мы не знаем, где он и что с ним. Он отчаянный, мог и с бандитами связаться, чтобы достать денег…

После того разговора были нечастые звонки, но информации новой не поступало. Брату его было тяжело сообщать, что новостей нет, и вскоре даже эти созваны прекратились. В нужный срок на свет появился маленький Каха. Я готовила обед, когда отошли воды. Сыночка решила назвать в честь мужа. Может, это удержит любимого на этом свете. Пусть малыш станет его ангелом-хранителем… Мы живем нормально. Ванюша не стал идти в десятый класс, поступил на заочное в техникум и устроился работать в пиццерию. Его заработок очень нам помогает. Гошка настолько подтянулся в учебе, что пишет рефераты одноклассникам. Не бесплатно! Но я не ругаю его. Времена не те. Кто ленится, пусть платит за свою лень. А сынок — молодец, не для себя старается. Кахе смеси да памперсы покупает. А моя пацанка Томочка — первая помощница по дому и уходу за малышом. Без нее не успевала бы ничего, а так еще и работать умудряюсь на дому, переводами занимаюсь. Дети у меня хорошие. Мы живем нормально. Жаловаться не буду. Родители помогают, Лида — тоже. Но главное — мои ребята. Моя опора и поддержка! Вместе мы — сила. И не перестаем ждать нашего папу. Надеемся, что он скоро к нам вернется…