Отдых и развлечения

Я простила ему измену

Не люблю я эту Клавку! И в молодости не любила. Сплетница,  каких мало. Но Клавиш  явно хотела мне что-то сообщить, махала издали рукой:

— Слышь, Борисовна, а Любка-то твоего Серету в престарелый дом сдала! Чтоб не мешал хахалей водить. На что ей паралитик?

— Клава, ежели ты забыла по старости, то напоминаю: мужа моего зовут Николай, и он в полном здравии. Сейчас телевизор дома смотрит! А Любка пускай со своим мужиком разбирается, как хочет. Клавка противно захихикала.

— Отольются Сереге твои слезы! — продолжила. — Говорят, плакал, как дите, когда его санитары в машину запихивали!

Пошла я дальше. В голове молоточком стучали Клавкины слова про моего бывшего и «престарелый дом». Неужто правда отправила его нынешняя молодуха на государственные харчи? С Сергеем мы прожили почти тридцать лет. А потом

— как обухом по голове: у моего Сергуньки, оказывается, случилась страстная любовь на стороне! Да с кем! С Любкой-крановщицей, известной на весь наш городок гуленой! Видите ли, подкрался к моему супругу тот самый бес, который у мужика в ребре дремлет до первой седины. Крутилось-варилось в моей (недавно еще благополучной) семье года два… Сергей то уходил к молодухе (Любка нашей Кати, дочки, всего лет на пять старше), то возвращался. Я вроде как и прощала, принимала обратно, а сердце словно окаменело. Потом он снова заглядывал к зазнобе, и я выставляла его чемодан на улицу…

Точку в истории поставила Катюша. Застав однажды меня в слезах после очередной бессонной ночи, которую я провела у окна, выглядывая ее непутевого папашу, дочь пошла к Любке на квартиру. Позвонила, та открыла. Катерина вошла, а там ее папаша в одних трусах разгуливает! Она и сказала только: «Чтоб духу твоего в нашем доме больше не было! Не то позову друзей — ноги тебе и твоей суке переломают! Хватит над мамой издеваться!» — как отрезала. Разошлись мы окончательно. Квартиру разменяли. Катерина вскоре замуж вышла, уехала далеко. А я осталась одна. Вроде еще и не старая, и пятидесяти нет, а жизнь, казалось, кончилась… Подруги все замужние. Каждая за своего мужика держится. Не привечают особо в доме одинокую подругу. Тем более что друзья у нас с Сережей за двадцать восемь лет все общие стали.

Пришлось им выбирать: я или он. С кем дружбу водить, с кем оборвать… Так получилось, что отказались от меня.

Из подруг остались только две такие же, как и я, разведенки — Мила и Валя. Соберемся втроем, песни поем, винцом тоску разгоняем… Не знаю, чем бы все это закончилось, но встретила я Колю.

Ехала как-то от дочки, оказались в одном вагоне. Разговорились. Коля меня до дома проводил, помог вещи донести. Пригласила его на чай.

Зачастил Николай ко мне. Впервые за пять лет одиночества вдруг почувствовала, что есть кто-то, кому я интересна, кто меня ждет, кто без меня скучает. Кате мой выбор понравился: «Правильно, мама! Сколько можно горевать из-за папаши?!»

Не простила дочка отцу измены. И с тех пор ни разу с ним не разговаривала.

Шла я домой после разговора с Клавкой, вспоминала все прожитое. По всему получалось: прожила я две разные жизни. Одну — с Сергеем. Наполненную горячей страстью и горькой обидой. Когда колечко ему на палец надевала, думала: «Один-единственный, мой, на всю жизнь. И я вся — для него, в горе и в радости, до последних дней…» А вот как вышло: другая оказалась и нужнее, и нежнее. А вторая моя жизнь — с Колей. Нет в наших отношениях того пламени, о котором все в молодости мечтают, но которое может сжечь дотла. Но нет в семье ни обид, ни лжи. Только чистый свет вот уже сколько лет!

Когда Сергей мне изменил, я будто умерла. А встретив Колю, словно заново родилась. Вторую жизнь получила.

— Люся, что-то случилось? — спросил муж с тревогой, как только я переступила порог. — На тебе лица нет! Ну-ка присядь, передохни. Рассказывай.

— Клаву встретила. Она мне новости рассказала. Про Сергея, мужа моего бывшего… Поведала, что Любка его сдала в дом престарелых. Дескать, не нужен ей паралитик. Неужели такое возможно? И почему это он паралитик? — недоумевала я.

Коля удивленно покачал головой.

— Неужели ты не слышала? Уже пару месяцев как отправили. Любкин сын требует от матери квартиру. Скандал у них был на скандале. Сергей, конечно, не паралитик, но после инсульта одна рука не работает. И ногу волочит. К тому же Паркинсона у него. А Любке что? Ей мужик здоровый нужен — обслуживать этакую коровищу!

Весь день из головы не шла картинка: старый седой Сергей в каком-то бараке… Вечером я сказала:

— Хочу проведать его. Хоть он и бывший муж, а все-таки… не чужой человек.

Слово само вырвалось у меня. Су-прут сжал мои пальцы: «Понимаю. Съездим». Однако в дом престарелых мы отправились лишь спустя месяца три, когда в отпуск приехала Катя. Так уж получилось: здоровье меня немного подвело… Я уговорила дочь повидаться с отцом.

Картина, которую мы увидели, была ужасающей. Я не узнала своего всегда ухоженного Сергея в этом небритом старике с трясущимися руками и слезящимися глазами. Он страшно исхудал — кожа да кости. Увидев нас с Катей, пытался что-то сказать, но только всхлипнул. Губы дрожали. Слезы катились по щекам. Вцепился в мою руку и не отпускал, будто боялся, что я исчезну. — Не плачьте, дедушка, — ласково сказала медсестра. — Вот и вас проведали. А вы говорили: «Забыли, бросили…» К дедушке никто не приходит, — пояснила она нам. — Как привезли, так ни разу… Уж и звонили, но там трубку не брали. А потом ответили: «Мы новые жильцы, ничего знать не знаем». Вышли мы от Сергея, сели на скамеечку в парке. Дочка вытирала слезы. Да и я всхлипнула невольно. Муж понял меня без слов. Сказал твердо:

— Мы его не оставим. Поместимся, не подеремся.

— Хотите папашу моего домой забрать? Так он же мамин бывший!

— удивилась Катя.

— Так бывший же… А я нынешний. И оба мы твою маму любим. Вон как он ее за руку держал! Как утопающий соломинку. Чего уж теперь, в конце пути…

Сергей прожил с нами недолго: всего несколько месяцев. Мы с Колей ухаживали за ним, Катюшка с детьми и внуком частенько наведывалась. Простила отца своего непутевого…

Такая вот получилась у нас шведская семья на закате наших дней: многочисленная и дружная.

Комментарии запрещены.