Отдых и развлечения

Ольга Горбачева: «Нет такой измены, которую нельзя было бы простить»

Недавно я начала вести видеоблоги, которые назвала «Жизнь женщины», — в них рассказываю все о своей личной жизни. Многие женщины, не питающие ко мне симпатии и не являющиеся поклонницами моего творчества, после рассказа о том, как с достоинством пережить измену, подходили со словами благодарности: «Узнав вашу историю, я тоже смогла простить измену близкого человека». А вот мои мама и сестра придерживаются противоположного мнения: «Мы никогда не смогли бы простить». Я же считаю, что ничего не входит в категорию непростительного.

Особенно если любишь.

Сейчас, глядя на свои детские фотографии, думаю, что была красивой девочкой, но я никогда себя такой не ощущала. Мне очень мешали связанные с моей внешностью комплексы. В подростковом возрасте я очень сильно сутулилась, у меня даже начались какие-то необратимые  изменения в спине — кифоз, сколиоз и лордоз, из-за которых родители вынуждены были отдать меня в специализированный интернат. Около двух лет я не жила дома и серьезно лечилась. Из-за болезни меня часто хлопали по спине и говорили: «Не горбись!» — неудивительно, что я не чувствовала себя красивой. У моей старшей дочери Полины тоже есть проблемы с осанкой, но Юра реагирует на это иначе — говорит: «Девочки, вы такие красивые, когда ровно держите спинку!» Он вообще никогда не делает дочери замечаний в грубой форме.

В придачу к сколиозу обнаружилось, что в грудном отделе растут какие-то ненужные косточки, поэтому каждую ночь грудную клетку нужно было завязывать жгутом. А у меня как раз росла грудь, и получилось, что весь период полового развития я провела в невероятном зажиме — физическом, а как следствие, и моральном. Это привело к тому, что потом я очень долго не могла ощутить себя женщиной — наверное, только после тридцати перестала чувствовать себя подростком. Сейчас мне кажется, что именно эти препятствия на пути раскрытия женской натуры впоследствии и привели меня к пению — оно нужно было мне для того, чтобы начали раскрываться грудь и спина, которая окончательно выровнялась за последние пять лет. И дело тут даже не в йоге или гимнастике, которыми я занимаюсь, чтобы не болела спина, а в моем психологическом состоянии: если я счастлива и расслаблена, то осанка прекрасная, и наоборот — если энергетически перегружена и делаю не то, что нужно, мне очень тяжело выпрямляться.

Поскольку я очень неуверенно себя чувствовала, мне было странно, когда в меня кто-то влюблялся. А вот сама часто страдала от неразделенной влюбленности. Я не была броской и яркой девочкой — из тех, кто, появляясь, сразу же привлекает к себе всеобщее внимание, — но со временем, пообщавшись со мной, все парни становились моими друзьями. Лет в двадцать я уже не страдала из-за того, что меня не сразу оценивают по достоинству. «Ничего, — думала я, — пройдет неделя, и все будут сидеть вокруг меня».

В седьмом классе случилась моя первая любовь — Игорь. Я никогда не могла, да и сейчас не могу влюбиться в мужчину только потому, что он красивый, — мне обязательно нужно, чтобы с ним было интересно общаться. Поначалу я не была в него влюблена, да и он тоже особых чувств ко мне не испытывал, — два года разницы в возрасте общению не способствовали. Но после того как я, проведя два года в интернате, вернулась в свою школу, Игорь неожиданно обратил на меня внимание. «Как ты изменилась и похорошела», — сказал он мне при встрече. Все, этого было достаточно, чтобы я приняла его слова за любовный сигнал, хотя впоследствии узнала, что он просто искренний и открытый человек, который говорит то, что думает. До окончания школы я испытывала к нему нежные чувства, старалась быть рядом и даже делала «политическую» карьеру — выбилась в главу школьного парламента, а Игорь был моим замом. Сейчас думаю: какое же надо было иметь упорство, чтобы все это осуществить ради желания понравиться!

Время от времени я встречала Игоря, поскольку мы с ним жили в одном районе. Но после того как он окончил школу, а меня перевели в гуманитарно-технический лицей, который был очень далеко от дома, видеть его стала еще реже. Во время каждой такой встречи мое сердце начинало трепетать за километр, а Игорь, кажется, оставался совершенно равнодушным. Перед самым выпускным мы встретились на улице, и он снова сказал мне свою коронную фразу о том, как я изменилась и похорошела, — правда, на этот раз она была произнесена всерьез: до этого он знал меня как человека, а тут заметил и мои внешние данные. «Я должен отвезти тебя на выпускной!» — заявил он мне, пообещав, что приедет за мной на своей машине. Мне было приятно, но я заметила, как сильно он изменился. Один из самых красивых парней в школе, который во время перемен постоянно отжимался на турнике, видимо, увлекся новой модой на тренажерный зал и превратился в настоящего качка в спортивном костюме с золотой цепью на шее.

Прибежав домой, я поделилась радостью с мамой: «Представляешь, Игоря встретила!» Всю ночь перед выпускным я спала, накрутив на волосы спиральные бигуди, с утра готовилась — одевалась, красилась. Когда вышла на улицу, шел проливной дождь, а Игоря с машиной не было. Добраться на троллейбусе мы уже не успевали, мама вызвала такси, в котором я умудрилась порвать колготки, — в общем, выпускной был безнадежно испорчен. Да и отношения с Игорем, как мне казалось, тоже: как можно общаться с человеком, который подвел тебя в такой важный момент?

Через несколько дней он позвонил как ни в чем не бывало. Оказалось, Игорь пропустил мой выпускной не из-за неуважительного отношения, а по рассеянности — он просто забыл о нашей договоренности. Наверное, обижаться на него не стоило, но я сказала, что встречаться не хочу, потому что уезжаю поступать в институт в Киев. «Я хочу тебя проводить», — сказал он, на что я вполне резонно ответила, что один раз он меня уже провел, поэтому на этот раз я как-нибудь сама. Каково же было мое удивление, когда, приехав с родителями на вокзал, я увидела его на перроне с гармонистом и цветами. И началось: Игорь бросился ко мне, на нас начали оборачиваться все присутствующие, мне стало ужасно неловко, хотя сейчас понимаю, что ничего зазорного в той ситуации не было, — наоборот, это очень круто, не все могут вспомнить такую историю из своей жизни. Но тогда я быстро забежала в вагон, села на свое место, а ребята остановились под окном и начали петь прощальные песни приблизительно с такими словами: «Поезд тронулся, ты уехала, а я остался на перроне». Это было не просто смешно — смешно до слез.

В институт я поступила. Игорь пытался со мной общаться и передавал через маму подарки. Один из них я до сих пор помню — это был спортивный костюм гигантского размера, в котором я, если бы надела его, могла бы утонуть. Игорь даже пару раз приезжал в Киев, но у нас ничего не сложилось — у меня началась совсем другая жизнь, и в ней мы никак не пересекались.

Мы снова встретились только через пятнадцать лет. Это случилось в период нашего развода с Юрой. После моего клубного концерта в Одессе мы с друзьями пошли в другой, очень модный в то время клуб, чтобы отметить нашу встречу. И там заметила, что на меня пристально смотрит какой-то мужчина. Я на него обратила внимание, не потому что где-то видела, а потому что он мне понравился: «Какой интересный мужчина!» Он весь вечер не сводил с меня глаз, но так и не сделал попытки ко мне приблизиться, а вскоре и вовсе ушел. И тут до меня дошло, что это был Игорь. Не понимаю, как я могла его не узнать, но то, что через столько лет он меня по-прежнему привлекал, говорит об одном: какая-то энергетическая связь между нами была всегда.

У меня началась настоящая истерика. «Этот мужчина — моя первая любовь, — сказала я подруге, которая была со мной, — но почему он ко мне не подошел? Он же знал о моих прежних чувствах, да и сам когда-то был ко мне неравнодушен!» Настроение танцевать и веселиться у меня отпало, к тому же сказалась усталость, поэтому я засобиралась домой. Игорь стоял у входа. «Почему ты не подошел?» — спросила я, и он ответил: «Ты же сидела в ложе, вокруг тебя — друзья и охрана». «Разве это может быть препятствием?» — удивилась я. Мы начали общаться, и мне показалось, что всех этих лет не было, — как будто бы мы только вчера с ним расстались. На следующий день я уезжала после обеда, поэтому с утра мы гуляли по городу и говорили обо всем на свете. Через неделю я выступала в Кировограде, он приехал туда и мы снова долго общались. Наша симпатия друг к другу могла вырасти во что-то более серьезное, но Игорь таки не решился на это. Почему? Возможно, на него давил тот факт, что у меня уже давно другая жизнь. Казалось бы, он ничем меня не обидел — он вообще ничего мне не сделал… Но именно это меня и задело. Любые страдания у меня сразу же «переплавляются» в творчество, и я сняла об этой истории клип «Любви волна».

С Никитиным я познакомилась во время работы на BIZ-TV, куда пришла будучи студенткой, в семнадцать лет. Ира Билык рассказывала, что Юра обратил на меня внимание еще до нашей встречи: однажды (в тот момент они еще жили вместе), увидев меня по телевизору, сказал: «Какая хорошая девочка!» Мы с ним встретились, когда Юра пришел к нам в офис по каким-то своим делам, но тогда я не обратила на него внимания. Во время второй встречи я брала интервью у Иры — она находилась в совместном туре с Линдой и Максом Фадеевым, и Никитин тоже был там. Ну а в третий раз пересеклись на «Таврийских играх» — с этого, собственно, и началась наша совместная история. Я там снимала сюжеты для BIZ-TV, а Юра приехал с Билык. Тогда еще никто не знал, что они расстались и Ира встречается с отцом Глеба, Андреем Оверчуком. Она была так сильно влюблена, что у Юры не оставалось никаких шансов, ему было очень плохо. Как он мне впоследствии признался, хотел забыться в объятиях фестивальных красавиц — участниц конкурса «Королева Таврии». Но как только вышел на палубу теплохода, на котором жили все участники фестиваля, увидел меня — с чемоданом.

Для Никитина все случилось не постепенно, а сразу. Они с другом Андреем Задорожным, который был более общительным, все время ходили за мной по пятам, при этом Юра смотрел на меня и молчал, а Андрей говорил: «Посмотри, ты ему так нравишься!» В общем, сватал, как мог. Но мне это было не очень интересно, потому что меня осыпал комплиментами и уделял внимание сам Илья Лагутенко — самая популярная на то время российская рок-звезда. Сейчас понимаю, что у Ильи было ко мне просто доброе отношение. Мы до сих пор изредка общаемся, он помогает мне советами в творчестве. Но тогда я была влюблена в его поэтический сценический образ, поэтому рассказы о Юриной любви оставили меня равнодушными.

Когда мы вернулись в Киев, Никитин начал звонить мне на BIZ-TV, а если он был занят, это делала его секретарь, которая от его имени приглашала меня на ужин. В течение недели я отвечала отказом, все еще мечтая о рок-музыканте, но потом, видимо, в очередной раз проявилась моя низкая самооценка, и я подумала: «Зачем я сижу и страдаю, у меня с ним никогда ничего не будет — где он, а где я?» И пошла на свидание к Юре.

Так мы начали встречаться. Оказалось, все, что я до этого делала на работе до двенадцати ночи, вполне можно успеть до шести вечера, потому что именно в это время каждый день машина Никитина стояла около нашего офиса. Мы гуляли, рассказывали друг другу о себе. Так я с удивлением узнала об отношениях Юры с Ирой Билык — мне, несмотря на то что я уже несколько лет занималась шоу-бизнесом, было абсолютно неинтересно, кто с кем живет. Поэтому меня удивляло, почему она ему все время звонит — то в три часа ночи, то в пять. «Наверное, такая работа», — успокаивала себя. Оказалось, что в тот момент они еще жили в общей квартире, Юра решился съехать через пару недель после нашей встречи. Когда стало понятно, что у меня с Никитиным все серьезно, Ира пригласила нас к себе домой, где уже жил Андрей, — мы начали общаться вчетвером. Сейчас я понимаю, что это был непростой для нее шаг, но она его сделала.

Из-за нашей встречи мне пришлось уйти с BIZ-TV — его руководителю, Диме Костюку, изменения в моей личной жизни не понравились. Он начал вести со мной какие-то странные разговоры: «Тебе теперь нельзя доверять. Ты — лицо заинтересованное, встречаешься с продюсером Ирины Билык, будешь ее продвигать». Конечно, все эти подозрения никакой критики не выдерживали — Ира, как самая яркая украинская артистка, не нуждалась ни в каком продвижении. На слова Димы я отреагировала со свойственным юности максимализмом и, сказав: «Если вы цените меня не за то, как я работаю, а за то, с кем сплю, я ухожу!», уволилась с BIZ-TV. Поработав на «Русском радио» и ТРК «Эра», я вернулась на «Интер», где когда-то и случился мой первый телевизионный эфир,  мне предложили вести «Мелораму».

Комментарии запрещены.